28 июня исполнилось 210 лет со дня взятия русским отрядом под командованием полковника Котляревского крепости Мегри - сравнительно малоизвестный эпизод малоизвестной русско-персидской войны 1804 - 1813 годов.
Эпизод этот хорошо характеризует самого Котляревского как военачальника, который выделялся даже на фоне других выдающихся полководцев, которых на Кавказе в те времена хватало.
Фирменным стилем Котляревского были стремительные переходы, часто по горным тропам, налегке, и ночные атаки. Это сближало его с Суворовым, хотя масштаб военнх действий был, конечно, меньше.
Военная карьера Котляревского (если понимать под ней продвижение по служебной лестнице) была даже более блестящей, чем у Суворова. Котляревский получил чин полковника в 25 лет, генералом стал в 29. Суворов стал полковником в неполных 32 года, генералом - в 40.
Получив от командующего русскими войсками на кавказе генерала Тормасова приказ взять крепость Мегри (сейчас - городок в Армении на границе с Ираном), незадолго до того занятую персами, Котляревский (тогда полковник) днем 12 июня 1810 года (по старому стилю) выступил с 3-м батальоном 17-го егерского полка в количестве всего 400 человек в сопровождении 40 всадников союзного России (на тот момент) Карабахского ханства.
Когда батальон был уже в пути, Тормасов получил известие, что к Мегри идет несколько персидских отрядов общей численностью до 10 тысяч человек, и послал вестового с приказом отступить. Но приказ был получен уже после взятия крепости.
Даже без учета подкреплений со стороны персов взятие Мегри было нелегкой задачей. Крепость занимал двухтысячный персидский гарнизон. Она не имела стен, их заменяли горные отроги, и представляла собой несколько оборонительных башен и артиллерийских батарей, которые располагались на высотах возле селения Мегри.
К крепости вели две дороги, и обе были перекрыты засеками с оборонительными позициями персов. Котляревский решил идти налегке, без артиллерии, по горным тропам, которые считались непроходимыми. 2,5 дня его отряд шел по горным ущельям и хребтам и в ночь на 15 (27) июня вышел к местечку Гяров недалеко от Мегри. Там он оставил вьючный обоз под охраной 40 карабахцев и двинулся дальше.
Для штурма крепости Котляревский разделил свои силы. 150 егерей под командованием майора Дьячкова он отправил по левому хребту, столько же пошло по правому во главе с самим Котляревским, 100 человек отправилось прямо на само селение. В 3 часа дня началась атака, в ходе которой были заняты передовые укрепления. Напротив главных укреплений отряд остановился до ночи. Ночью Котляревский незаметно для противника перебросил 100 человек со своего правого фланга в центр, велев остальным отвлечь неприятеля ложной атакой. Утром 16 (28) июня начался общий штурм, в ходе которого было занято селение, а отряд майора Дьячков совместно с Котляревским овладели пятью артиллерийскими батареями на левом кряже. Далее, оставив небольшие силы для охраны занятого, Котляревский повел своих людей на штурм правого хребта. Он сходу был взят, и осталась лишь одна персидская батарея, но она располагалась в самом недоступном месте - в центре крепости на вершине утеса, практически вертикального, высотой около 6 метров. Там заперлось 200 персов во главе с их командиром. Взять это укрепление было невозможно даже со штурмовыми лестницами. Тогда Котляревский перекрыл ручей, через который в крепость поступала вода, и на следующую же ночь гарнизон сам покинул крепость.
По донесению персы потеряли убитыми около 300 человек, наши потери - 6 убитых и 29 раненых. Остальной персидский гарнизон бежал, преследовать его Котляревский не стал из-за малочисленности своего отряда и, возможно, потому, что ожидался подход главных сил персов. И действительно, персы подошли к Мегри 17 июня, как раз в день, когда остатки гарнизона бежали из крепости. К отряду в 1000 человек под начальством Амир-хана присоединились остатки бежавшего гарнизона, какие-то войска из-под Нахичевани, плюс сам шах прислал еще 1500, так что по обе стороны реки Аракс персов скопилось до 10 тысяч. Командующий персами наследный принц Аббас-Мирза сильно огорчился, узнав о взятии русскими крепости, и приказал подчиненным положить все силы, но отобрать ее назад.
Тормасов, конечно, был рад такому успеху, но небезосновательно опасался, что весь отряд в крепости уничтожат. Правда, к Котляревскому успело подойти подкрепление из Карабаха в виде двух рот с провиантом. Тормасов приказал уничтожить укрепления и отступить. Котляревский - и это тоже его характеризует - отказался выполнить этот приказ. Он написал в рапорте, что "занял Мигри не с тем, чтобы отдавать его персиянам", а также, что, опираясь на дух своих солдат, он надеется отразить неприятеля даже в том случае, если перед крепостью появится вся его армия.
Получив рапорт. Тормасов повторно отдал категорический приказ - отступить. Но, когда этот приказ был получен, угроза со стороны персов уже миновала.
А произошло это так. Силы персов окружили Мегри, но штурмовать крепость не решались. Котляревский приказал своим людям на виду у неприятеля не светиться, в перестрелки не вступать. Сам он устроил для себя и своих офицеров импровизированную столовую на подмостках среди ветвей большого дерева, так, что со стороны его не было видно, и принимал там пищу каждый день. Со стороны казалось, что в крепости никого нет. Но, когда персы попробовали перекопать ручей, снабжавший крепость водой, они были отбиты двумя батареями, которые Котляревский там заблаговременно поставил. С войском персов находились английские офицеры, которые в то время обучали армию шаха. Они отсоветовали Ахмет-хану пытаться взять крепость, и Аббас-Мирза дал ему разрешение отступить. 5 (17) июля 1810 года днем персы стали отходить к реке Аракс тремя колоннами. Переправа их войска заняла много времени. Этим решил воспользоваться Котляревский.
В 9 часов вечера тем же днем он скрытно вышел из крепости с 460 егерями и 20 казаками. По преданию он сказал своим солдатам: "Ну, ребята, вылезайте из нор! Ночью — поход. Идем с одними штыками, без ранцев и без патронов. Покажем трусам, как надо бить неприятелей".
Разделив свои силы на три части, ночью он незаметно подошел к лагерю персов. К тому времени персидская конница и артиллерия уже переправились через Аракс, на "нашей" стороне оставалось 4 - 4,5 тысячи пехоты. Персы заметили отряд только когда он приблизился к ним на расстояние ружейного выстрела. Они открыли огонь, но солдаты Котляревского уже атаковали их штыками. Персы запаниковали и стали бросаться в Аракс, в короткой схватке их отряд (превосходивший численно силы Котляревского раз в 8 или 10) был перебит или разбежался. Те, кто уже успел переправиться через Аракс, не пытаясь помочь своим товарищам, бежали в горы. Потери персов неизвестны, с нашей стороны было 4 человека убито и 9 ранено.
После этого Тормасов, наконец, разрешил остаться в крепости Мегри, но приказал хорошо ее укрепить. На это Котляревский ответил, что "Мигри так укреплена природой и персиянами, что неприступна ни для какого неприятеля, и укрепить ее сильнее уже невозможно".
Еще в ходе похода на Мегри, 14 (26) июня 1810 г, Котляревский был назначен шефом Грузинского гренадерского полка, а за взятие Мегри получил орден святого Георгия 4-ой степени, за разгром персов на Араксе — золотую шпагу с надписью "За храбрость".
Еще более невероятной, просто фантастической, кажется история взятия Котляревским турецкой крепости Ахалкалаки в декабре 1811 года. Поскольку одновременно шла война с Турцией, Котляревского перебросили на турецкий театр военных действий. Новый командующий русской армией на Кавказе маркиз Паулуччи поручил именно ему взятие Ахалкалаки. Задача казалась нелегкой - в 1807 году генерал Гудович с восьмитысячным войском уже пытался взял эту крепость, но потерпел неудачу, более того, потерял 2000 человек и несколько орудий.
Котляревский решил поставленную задачу в свойственной ему манере. Он взял один батальон и сотню казаков и пошел через Триалетские горы по горным тропам, без артиллерии, с легким вооружением и обозом, в котором везли складные лестницы для штурма. Отряд вел проводник, хорошо знавший все горные тропинки. После перехода через реку Кура к отряду присоединился еще один батальон. По разным данным, у Котляревского было не то около 700 человек, не то 1200. Он и его люди 3 дня шли по декабрьским горам, через глубокий снег и метели. Наконец, 7 (19) декабря отряд вышел на подступы к крепости. До нее оставалось еще 25-27 километров равнинной местности, днем подойти к крепости скрытно было невозможно. Котляревский разделил отряд на три части по 200 гренадер и 20 стрелков в каждой, кроме того, отдельная рота была выделена для занятия двух деревень близ крепости.
Как только наступила темнота, три колонны пошли к крепости форсированным маршем. Примерно за 2 километра до Ахалкалаки они остановились, Котляревский дал своим людям отдохнуть один час. В 3 часа ночи 8 (20) декабря начался штурм. Турки заметили атакующих только когда они уже переправлялись через овраг, окружавший крепость. Только они открыли огонь, как солдаты приставили лестницы к стенам и полезли наверх. Первым отличился капитан Шультен, будущий родственник Котляревского (он затем женился на его племяннице), незадолго до этого переведенный в его полк. Шультен с гренадерами овладел турецкой батареей из двух орудий. Затем были взяты и другие батареи. Турки сопротивлялись упорно, но скоро их выбили из крепости. О численности турецкого гарнизона и о потерях турок сведений мне найти не удалось. Известно, что в крепости было взято не то 45, не то 47 пленных. Кроме того, захвачены 16 орудий разного калибра, снаряды, порох и два знамени, одно из которых было изорвано в клочья в борьбе с турецким знаменосцем. Отряд Котляревского потерял одного человека убитым и 29 ранеными.
Сейчас все это кажется невероятным.
Как сообщал Котляревский в своем донесении, "прровидение спасло наш отряд тем, что он не был открыт в границах пашалыка" (турецкий административный округ). "Никто не воображал, чтобы войско могло перейти в столь суровое время через снеговые горы. Солдаты же оспаривали первенство, кому первым идти на приступ".
Котляревский был отважным и крайне рисковым человеком. Отчаянно смелым, причем слово "отчаянно" тут надо поставить на первое место. Это уравновешивалось в нем военным расчетом и большими способностями командира, благодаря чему ему удавалось все, за что он брался. До поры до времени, во всяком случае.
Штрихом к портрету Котляревского может служить история с его дружественным визитом к карабахскому хану Мехти-Кули. В 1812 году на Кавказе в очередной раз сменился командующий русской армией (долго они на этом посту не задерживались). Им стал генерал-лейтенант Ртищев, человек мягкий и предпочитавший договариваться, а не вести войну. Само по себе качество хорошее, но специфика Кавказа была такова, что местные горцы подобный миролюбивый настрой не ценили. Ханы начали выказывать пренебрежение к русским. Например, хан Карабаха демонстративно не поехал провожать Ртищева, когда тот возвращался из Карабаха обратно в Тифлис. По местным меркам это был моветон и, более того, сигнал к неповиновению. Более того, он начал преследовать каких-то местных беков, лояльных по отношению к России.
Котляревский этого не стерпел. Проводив Ртищева, он поскакал обратно в Шушу (столицу ханства), взяв с собой только одного казака. Он явился прямо во двор ханского дворца. Мехти-Кули сидел возле фонтана, курил кальян. Подскакав к самому хану, Котляревский, не слезая с коня, замахнулся на него нагайкой и прокричал на местном языке: «Я тебя повешу». Хан до такой степени растерялся, что смог спросить только: «За что ты гневаешься?» «Как за что!» - прокричал Котляревский, - «разве ты ни во что ставишь русского сардара, что смел не приехать проводить его и проститься с ним; ты должен был явиться к нему и провожать его»!
Возле хана была вооруженная стража и в принципе он мог приказать тут же убить Котляревского и его путника. Но хан то ли не решился это сделать, опасаясь последствий, то ли просто опешил от такого напора. Он начал оправдываться и тут же приказал своим приближенным седлать коней и навьючить несколько мулов дарами, чтобы поднести главнокомандующему. Когда все было готово, хан немедленно отправился вслед за Ртищевым. Догнав его, по дороге к Елизаветполю (Гянджа), хан представил подарки и простился по всем правилам восточной вежливости.
Но бесконечно везти Котляревскому не могло. При штурме крепости Ленкорань в январе 1813 года он не получил тяжелое ранение, которое до конца жизни вывело его из строя.